После этих слов в гостиной воцарилась тишина. Две пары глаз уставились на Джейн. Девушку больно задели слова Матильды, и в ней лишь укрепилось желание сбежать от обоих опекунов, которые так стремились отделаться от нее.

– Вот и отлично, – храбро заявила она, пытаясь улыбнуться. – Я поеду в Лондон. У меня там есть друзья.

– Ха! Друзья! – сказала, как выплюнула, Матильда. – Вся эта театральная шушера, среди которой болталась твоя мать!

Граф не слушал Матильду. Он внимательно смотрел на Джейн. У нее был голос ангела. Графу с каждым мгновением все меньше и меньше нравилось происходящее. Он вовсе не ожидал увидеть такое – невинную красавицу с огромными голубыми глазами. И еще – она была совершенным ребенком. Отправить ее в Лондон значило обречь девушку на проституцию. В лучшем случае она устроится работать на фабрику, если ей повезет. Граф выругался вслух:

– Чертова Патриция!

Матильда задохнулась. Большие глаза Джейн стали еще больше, совсем как блюдечки. Граф посмотрел на Матильду. Его совсем не беспокоило, что подумают о нем эти две особы – его давно уже не интересовало, что о нем вообще думают люди. После судебного разбирательства он плевать хотел на сплетни.

– Вы уверены, что нет каких-нибудь других Вестонов?

Но, говоря это, граф прекрасно знал, что после смерти его жены род Вестонов пресекся и девушку отправить совершенно не к кому.

– А нет у нее родственников со стороны матери?

– Никого, кроме меня, – твердо заявила Матильда. И, окончательно разозлившись, принялась рассказывать графу о последней выходке Джейн. Выражение лица графа ничуть не изменилось, он просто еще раз посмотрел на девушку. – Абигайль Смит чуть не умерла от разрыва сердца! – победоносным тоном закончила рассказ Матильда. – Разве я могу справиться с такой хулиганкой? Я старая женщина!