Джейн была чуть ниже среднего роста и очень тоненькой. И сейчас, видя в зеркале свою хрупкую фигурку и бледное треугольное личико, она решила, что чем-то похожа на маленького беспризорника. Она всмотрелась в свое лицо. У нее были высокие скулы, маленький, чуть вздернутый носик, а губы казались слишком полными для тонкого лица. Ее и без того большие глаза были сейчас расширены и сверкали чистой голубизной. В закрытом клетчатом платье без турнюра и в голубом чепчике она, пожалуй, выглядела лет на двенадцать, не больше. Джейн сорвала с головы чепчик и бросила его на мягкое кресло, стоявшее неподалеку. Пышные волны светлых волос цвета шампанского упали ей на спину. Волос было слишком много для такого хрупкого тела.

Но все равно она выглядела на двенадцать.

Отрицать это было невозможно, и Джейн вдруг охватило горькое разочарование. Она представила его… графа. Он был смугл, настойчив, силен. Джейн обожгло при этих мыслях, ей даже показалось, что граф совсем рядом, и она торопливо оглянулась. Но, разумеется, в комнате никого не было, она была здесь одна. И тем не менее Джейн словно наяву видела его, ощущала его присутствие, в ней как будто возникло… Джейн затруднялась определить, что это. Предвкушение? Или страх… или возбуждение?

Она снова повернулась к зеркалу. Ее щеки горели. Джейн уставилась на себя. Да, он увидел ее вот такой: в детском закрытом платье, с худощавым детским телом. Но она не была ребенком. Ей давно исполнилось семнадцать.

И вдруг для Джейн стало чрезвычайно важным, чтобы граф понял, что она – взрослая женщина…

Граф задержался на площадке третьего этажа. До него донесся звук женского смеха – красивый по тембру, нежный и веселый. Джейн Вестон. Граф мгновенно откликнулся на этот звук – все его тело почему-то сжалось. Тут он услышал ответный смех – радостное детское хихиканье своего сына. Его удивление угасло. В конце концов, он ведь сам распорядился, чтобы девушка ужинала в детской. Но, подумал граф, бесшумно подходя к двери, гувернантка Рэндал никогда не смеялась так заразительно.