Представление о собственной смерти потрясло: захотелось остановиться и пристальнее вглядеться в себя, словно это было вовсе не ее тело и эту бегущую женщину она знала лишь мимоходом. Но останавливаться нельзя — лай собак гнал ее дальше. Инстинкт самосохранения заставлял ноги двигаться.

Она ринулась вверх по крутому склону горы, проворно перепрыгивая через упавшие ветви и обнажившиеся корни деревьев. Кустарник узловатыми, костлявыми пальцами цеплялся за одежду и хлестал по залитому кровью лицу. Ноги вязли в толстом ковре опавшей листвы, драгоценные дюймы давались с трудом. Медленно. Слишком медленно! Резкая боль обожгла ее, когда она упала и разбила локоть о торчавший из земли камень. Она заставила себя подняться, прижала поврежденную руку к телу и продолжила бег.

Она задыхалась рыданиями отчаяния и страха. Легкие пылали, словно с каждым вдохом в них врывался не кислород, а растворенная в воздухе кислота. Огонь растекался по рукам и ногам; непослушные конечности казались свинцовыми болванками.

Надо бросить курить, промелькнула в голове нелепая мысль. Ее убьют не сигареты. Она истерически засмеялась, но тут же, споткнувшись, снова зарыдала.

Собаки приближались. Они чуяли запах крови, обильно льющейся из глубокого ножевого пореза, наискось пересекавшего ее лицо.

Бежать было не к кому, и никто не спасет ее. Она это знала. Местность впереди станет еще более пересеченной, крутой, дикой. Ни людей, ни дорог. Ни надежды.

Она вырвалась из леса и оказалась на открытом пространстве. Сил сделать еще хоть шаг не осталось. В голове шумело. Шатаясь словно пьяная, она на подкашивающихся ногах вышла на открытое пространство — в поле.