Обе испытывали на себе все «прелести» своей профессии — стрессы на работе, где не полагалось расслабляться, головную боль от общения с надменными адвокатами, требовавшими во что бы то ни стало представить им судебное распоряжение в течение суток и месяцами забывавшими оплачивать выполненную работу. И все-таки Мэри и Люси отличались друг от друга, как день и ночь.

Люси нравилось очаровывать людей, с которыми она работала. Она любила привлекать к себе внимание и каждые полгода перекрашивала свои светлые волосы в новый цвет, потому что однообразие выводило ее из себя. Люси смотрела на мир прищуренным взглядом удивленного циника. Проницательность ее была остра, как стилет, да и язычок тоже. Люси была честолюбива, жестока и лжива. Она обожала находиться в центре внимания и была невероятно сладострастна.

Мэри же все еще питала слабую надежду, что люди в большинстве своем хорошие, несмотря на то, что чаще всего ей доводилось наблюдать как раз обратное. Она не стремилась ни к известности, ни к удаче, но мечтала главным образом о тихом местечке, где ей было бы комфортно и никто бы ее не замечал.

Различия в характерах подруг вполне уравновешивали их отношения. Мэри и Люси не раз засиживались поздним вечером за кружечкой пива и трепались обо всем на свете. Потом Люси, накопив немного деньжат, плюнула на работу и перебралась в Монтану, после чего связь между подругами хотя и не оборвалась, но ослабла.

Этот год выдался нелегким. Мэри скучала по подруге. Они не очень-то обременяли себя перепиской и телефонными звонками, но Мэри знала, что их дружба жива. Люси смотрела на нее все с тем же удивленным любопытством, с которым относилась к жизни во всех ее аспектах. Все, что оставалось сделать Мэри, так это выйти из машины, пожать плечами и сказать:

— День начался с плохой прически, так все и покатилось.