— Верно, — подтвердил Пенн. — Вот о чем я размышлял целый вечер: когда придет письмо номер два.

Клив Холидэй запер дверь кабинета на ключ и только тогда взял трубку.

— Холидэй слушает.

На другом конце провода откликнулся мужской голос:

— Я только что приехал. Когда мы можем встретиться?

— Освобожусь не раньше полуночи, — ответил Холидэй. — Тот, кто вас интересует, находится сейчас в клубе. Я только что говорил с ним. Уверен, он не подозревает, что узнан.

Человек на другом конце провода глухо хохотнул.

— Это не имеет никакого значения. Он бегает от нас уже пять лет. Сейчас его время истекло.

— Смотрите, не наделайте ошибок.

— Я никогда не делаю ошибок, — ответил человек. — Это непозволительная роскошь при моей профессии.

Пока Пенн загонял машину в гараж, Бев пошла к дому, чтобы отпереть его. Пенн как раз опускал дверь гаража, когда услышал, что Бев зовет его.

Голос ее звучал так жалобно, что Пенн все бросил и кинулся к ней. И замер в страхе, увидев, что было в руках у жены.

— Конверт подсунули под дверь, — нервно объяснила Бев.

— Давай сюда, — приказал Джим. Тот же дешевый конверт, та же неряшливая печать, его имя на конверте. Единственное отличие от первого послания — ни марки, ни почтового штемпеля. Доставлено лично. Пенн старательно вглядывался в темную улицу и не видел ничего необычного. Хотя и не мог отделаться от странного чувства, что за ним наблюдают.

— Пойдем в дом, — сказал он.

— Ты собираешься вскрыть письмо? — спросила Бев, глядя, как Джим мечется по комнате, занавешивая окна.

— Конечно, но сначала устроим, чтобы за нами не подглядывали. — Пенн надорвал конверт и вынул листок бумаги.

«ПРИХОДИ В „ШТОПОР“ К ЧАСУ НОЧИ. БЕЗ ПОСТОРОННИХ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЖИТЬ».

Бев стиснула его ладонь.

— Что это значит?

— Не знаю.

— Но что такое «Штопор»?

— Похоже на название бара.