— Ничего не произошло, — сказал он. — Ложная тревога. Я просидел в этом паршивом баре до самого закрытия. Ко мне никто не подошел. И я не увидел ни одного знакомого лица.

— А ты не ошибся? Ведь в письме сказано...

Пенн устало пожал плечами.

— Не исключено, что этого человека что-то вспугнуло. А может быть, за мной просто наблюдали.

— Выпьешь что-нибудь? Ты совсем измотался.

— Ничего сейчас не хочу. Только спать.

Бев тоже падала от усталости, но уснуть не могла и, лежа в постели, размышляла, уставившись в потолок, и лицо ее горело от стыда за собственные мысли. Подозрения, которые она легко разгоняла при дневном свете, ночью, в полумраке спальни, приобретали неоспоримую доказательность. А что если Джим рассказал не всю правду? Что-то слишком уж долго его не было. Не встретил ли он в баре кого-нибудь из его прошлой жизни?

Пенн, лежащий рядом, беспокойно метался во сне...

На следующее утро Пенн раньше, чем обычно, появился в Отделе контрактов, заранее готовый встретить любую неожиданность. К своему удивлению, он обнаружил, что на столе ничего не было. Он позвонил секретарше:

— Разве почта еще не приходила?

— Нет, — ответила Нора, — то есть да. Но ничего важного не было, и я... — Тут она замялась и мгновение спустя уже стояла в дверях кабинета.

Нора закрыла дверь, прислонилась к ней и зарыдала.

— Я не могу пойти на это, — различил Пенн сквозь всхлипы. — Я всегда старалась делать все как можно лучше, но, когда речь идет о том, чтобы шпионить за собственным начальником, мне наплевать, что приказывает мистер Коновер. — Она достала из кармана юбки пачку писем. — Я должна была отнести на просмотр мистеру Коноверу до того, как вы их увидите.

Пенн взял пачку из ее дрожащих рук. Письмо, о котором он думал с таким ужасом, лежало сверху. Опущено в почтовом отделении в центре города, на штемпеле стояло время: один час двадцать пять минут... Пенн распечатал конверт.