Хотя Джим знал заранее, что так должно было произойти, его охватило острейшее замешательство, когда он увидел, что письмо пошло по кругу.

Приоткрывалась частица его личной жизни, и на минуту ему показалось, что он предстал перед чужими людьми почти голым.

Неловкость чувствовали все. Одни, прочитав письмо, с недоуменной улыбкой посматривали на Пенна, другие старательно отводили глаза.

— Разрешите мне сказать, — начал Пенн, и голос его прозвучал громче, чем ему бы хотелось. — Поскольку письмо предано огласке, я должен объясниться. Короче, я не знаю, о чем письмо. Я в таком же полном неведении, как и вы.

Один из заведующих пробормотал:

— Мы знаем, Джим.

— Я переворошил все прошлое, день за днем, пытаясь вспомнить, что же я такое натворил, — Пенн оглядел присутствующих, — и пришел к выводу: нет ничего, абсолютно ничего такого, за что меня хотели бы убить, клянусь.

— Значит, ваш брак счастливее, чем мой, — пошутил Вудро, старший инженер.

Коновер позволил разрядить напряжение только на секунду.

— Я думаю, что выражу мнение всех присутствующих, если скажу, что мы верим вам, Джим, верим на сто процентов. Однако это не решает проблемы. А вопрос следующий: как мы поступим с письмом?

— Полицию поставили в известность?

— Нет, — решительно возразил Коновер. — Джим и я решили, что сообщить в полицию — значит предать это прискорбное происшествие огласке, что не принесет нам ничего хорошего при переговорах с правительством. Конечно, если джентльмены думают по-другому...

Все посмотрели на Пенна. Пенн нерешительно кивнул. Преподнося свое единоличное решение как совместное, Коновер представил вопрос так, что Джим не мог не согласиться или должен был объявить, что вице-президент солгал.

— Я предложил передать расследование этого непонятного случая нашему Отделу безопасности, — сказал Коновер. — Шоли достаточно компетентен в таких вопросах — он бывший офицер полиции, — и в то же время никакого риска. Как вы на это смотрите?