Потребовалось некоторое время, чтобы напряжение отпустило застывшие плечи Тайлера. Его пальцы медленно соскользнули с горла Ребекки. Воздух ворвался в ее легкие, хотя она продолжала прижиматься к стене, съежившись и замерев от страха, стараясь подавить кашель, появившийся в ее больном горле. Ее пристальный взгляд остановился на лице Джексон, отчаянный, молчаливый, старающийся предупредить дочь об опасности. Тайлер оказался совершенно сумасшедшим, убийцей, от которого невозможно было скрыться. Он предупредил ее, что произойдет, если она попытается покинуть его, и Ребекка знала, что у нее не хватит сил, чтобы спасти их. Особенно Мэтью младшего.

Джексон улыбнулась Тайлеру с детской доверчивостью.

— Сожалею, что побеспокоила вас, но я действительно что-то слышала, а сон был таким реальным. Когда ты со мной, я всегда чувствую себя в безопасности, — ее желудок сжался, протестуя против ужасной лжи, ее ладони вспотели, но, тем не менее, она держалась превосходно, с широко-раскрытыми невинными глазами.

Через плечо Тайлер послал Ребекке жестокий взгляд, беря Джексон за руку.

— Отправляйся в постель, Ребекка. Я посижу с Джексон. Господь знает, что ты никогда не делала этого, даже когда она болела, — его рука была сильной и все еще напряженной на ощупь, но Джексон также ощущала тепло, излучаемое им, когда они находились вместе. Что бы не владело ее отчимом до этого, оно ушло, когда он прикоснулся к Джексон.

В последующие два года Джексон с Ребеккой старались скрыть свое растущее беспокойство относительно состояния рассудка Тайлера от Мэтью младшего. Они держали ребенка как можно дальше от Тайлера. Мальчик, казалось, являлся неким катализатором, который изменил некогда любящего мужчину. Тайлер часто жаловался, что Мэтью смотрит на него. И Мэтью научился отводить взгляд, когда в комнате находился мужчина.