— Мари хочет стать актрисой, — сообщила Мэгги Элизе и посмотрела на нас так, будто знала что-то недоступное нам обеим.

— Да, я что-то слышала об этом. Желаю тебе удачи. Мэгги, наверное, говорила, что это тяжелая работа? — сказала Элиза без всякого восторга.

— Я определила для себя годовой срок. Этого будет достаточно, чтобы выяснить, есть ли у меня способности и шансы добиться успеха. Если же нет, мама обучила меня своему делу, и я всегда могу вернуться в фирму.

— Она поет и танцует, — снова сказала Мэгги, смотря куда-то в сторону. — Хотя, бог знает, что тут может оказаться полезным. У нее хорошая фигурка. Почти как у меня в молодости, ты согласна?

Уголок рта Элизы слегка приподнялся:

— Не думаю, — резко сказала она. Затем, измерив меня холодным взглядом, добавила:

— Не обижайся, но фигура Мэгги считалась самой совершенной в мире.

По тону было ясно, что сама она ни капли не верит в это. Кузина сказала это так, как говорят заученную наизусть расхожую фразу. Мне уже было понятно, что Элиза невзлюбила меня и не хочет, чтобы я здесь оставалась. Но вдруг я также почувствовала, что она не любит и Мэгги.

— Я всегда была как гадкий утенок рядом с такими талантливыми родственниками. И вы, и Бадди... — начала я. Но стакан вдруг выпал из рук тети и вдребезги разбился, усеяв пол кусочками льда и осколками стекла.

— Мэгги, простите меня!

Неужели я принесла в этот дом столько «счастья», что все вокруг падает и бьется на мелкие кусочки? Конечно, она очень любила Бадди, и, конечно же, его смерть стала трагедией. Но это случилось двадцать лет назад. Я не могла предположить, что упоминание о нем так взволнует тетю.

В этот момент в дверях появилась мисс Райт и сказала:

— Пришел доктор, мадам.

— О, дьявол! — знаменитое хладнокровие Мэгги было полностью разбито, как и ее стакан... — Элиза, по-моему, я просила тебя отменить сегодняшнюю встречу.