– Он еще совсем мальчик, – ответил Сен-Вир. – И придворная жизнь вполне в его вкусе.

Флоримон де Шантурель добродушно усмехнулся.

– Меня так позабавили его меланхолия и вздохи! Он как-то признался мне, что его влечет деревня и он мечтает получить в Сен-Вире хорошую ферму в полное свое распоряжение!

По лицу графа скользнула тень.

– Мальчишеские фантазии! В Сен-Вире он тоскует о Париже. Прошу вашего извинения, мосье, я еще не поздоровался с мадам Маргери.

С этими словами он протиснулся мимо Эйвона и направился к хозяйке дома.

– Наш друг всегда так восхитительно груб, – заметил герцог. – Остается только удивляться, как его терпят в обществе!

– Он подвержен мрачности, – ответил Шантурель. – Иногда он весьма любезен, но его в свете недолюбливают. Другое дело – Арман! Его веселость… Вы знаете, что они враждуют? – Он таинственно понизил голос, сгорая от нетерпения поделиться пикантной сплетней.

– Милый граф не пожалел усилий, чтобы показать нам это! – сказал Эйвон. – Мой досточтимый друг! – Он томно помахал рукой щедро напудренному и нарумяненному щеголю. – Неужели я видел вас с мадемуазель де Сонбрюн? Этот вкус мне трудно разделить.

Нарумяненный господин остановился и произнес жеманно:

– Ах, дорогой герцог, она же dernier cri

Эйвон поднес к глазам лорнет, чтобы лучше рассмотреть мадемуазель.

– Хм! Неужели Париж настолько обеднел красавицами?

– Вас она не пленяет? Нет? Но, разумеется, это величавая красота. – Он помолчал, глядя на танцующих, а затем снова обернулся к Эйвону. – A propos, герцог, это правда, что вы обзавелись необыкновенным пажом? Меня две недели не было в Париже, но я сразу услышал, что за вами всюду следует темно-рыжий мальчик.

– Чистая правда, – ответил Джастин. – Но мне казалось, что бурный, но мимолетный интерес света успел угаснуть.

– Ах, нет-нет! О мальчике упомянул Сен-Вир. Кажется, с ним связана какая-то тайна, не так ли? Безымянный паж!