– Тогда оба будем вести себя разумно и выпьем кофе. – Хэтти просительно улыбнулась. – Марио, съешь хотя бы сандвич, а то мама обидится.

– Как я уже говорил, Харриетт, ради тебя – все, что угодно.

От этих слов Хэтти совсем потеряла интерес к еде. Это было ей внове, раньше она никогда не страдала отсутствием аппетита, разве что когда болела. Она допила кофе, который тоже, казалось, потерял аромат и крепость. Марио почувствовал перемену в ее настроении.

– Что случилось, Харриетт?

– Все-таки нам не придется провести завтрашний день вместе, мне нужно как можно быстрее вылететь во Флоренцию.

Хэтти встала и стала составлять чашки и тарелки на поднос. Марио взял ее за руку и потянул на диван.

– Не расстраивайся, будут и другие дни. – Он обнял Хэтти за плечи и потерся щекой о ее макушку. Некоторое время они просто сидели молча, потом Марио поднял голову, вздохнул и развернул Хэтти лицом к себе. – Ничего не выйдет, я не могу просто так сидеть рядом с тобой, не мечтая о большем. Я бы...

Его прервал телефонный звонок. Хэтти сняла трубку и протянула ее Марио. Тот пробурчал по-итальянски нечто, подозрительно смахивающее на ругательство, рявкнул в мембрану:

– Пачини!

Некоторое время он внимательно слушал, изредка задавая вопросы, затем повесил трубку.

– Что они говорят? – с тревогой спросила Хэтти.

– У твоей подруги – как это по-английски? – плеврит.

Хэтти подошла к стеллажу с книгами, нашла медицинский справочник и прочла соответствующую статью.

– Бедная Джоан, как ей не повезло! Заболеть в отпуске, да еще в чужой стране! Она не понимает ни слова по-итальянски. Ты не спросил, какое ей нужно лечение?

– Гвидо прописал ей антибиотики и утром пришлет сиделку. Сейчас больная спит, он дал ей снотворное, а утром можешь позвонить своей подруге. – Марио улыбнулся. – Ну что, Харриетт, теперь тебе полегчало?

– Да, теперь я за нее спокойна.