Атланта, октябрь 1968 года

Сюзен просто не верилось, что октябрь может быть таким жарким и влажным. Пришло бабье лето, и с этим ничего нельзя было поделать. Разве что помедленней двигаться и терпеливо ждать, когда оно закончится. Сюзен Тейлор Синклер сидела на заднем дворе на качелях и легонько раскачивалась туда-сюда. На ней была белая кофточка с круглым воротничком и вышитой на карманчике лошадкой. Кофточка была заправлена под красную клетчатую юбку не в обтяжку, а свободно, словно девочке хотелось скрыть наливающиеся груди. Долговязые ноги качались вперед-назад, и ее белые гольфы то и дело мелькали ярким пятном, перелетая из тени в солнечный свет.

Лицо Сюзен было хмурым, однако даже это не портило безупречную чистоту его черт. Хотя высокие скулы все еще сохраняли детскую пухлость, можно было с уверенностью сказать, что через несколько лет девочка превратится в потрясающую красавицу. Волосы у нее были словно из золота, кожа также имела золотистый оттенок, а щечки разрумянились от жары. Но самым удивительным во внешности Сюзен был цвет ее глаз: янтарные, словно греческие монетки, глазки.

Старые качели мерно поскрипывали. Только раскачиваясь на них, можно было хоть немного охладиться, так как при этом появлялся легкий ветерок. Правда, Сюзен все равно было жарко, но ведь могло быть и хуже. На коленях у нее лежала книга Джейн Остин «Гордость и предрассудки». Сюзен нравились романы этой писательницы, но сейчас ей не хотелось ничего читать. Даже думать ни о чем не хотелось. Было чертовски жарко.