— Мудак! — я крикнула ему вслед, получая в ответ только хлопок двери. В действительности, он как сосед был не так уж плох, но наше смутное прошлое часто вызывало у него желание меня позлить. И это работало.

Кипятясь я за пол часа закончила необходимую уборку и отправилась в кровать. Обри и Годива последовали за мной, и легли бок-о-бок на краю кровати. Они контрастировали по цвету, как некоторые из произведений современного искусства. Обри была белой с черными пятнышками на голове; Годива была буйством рыжих, коричневых, и черных красок. Мы все втроем сразу же уснули.

Некоторое время спустя, я проснулась под звуки пения … или, ну, в общем, это самое близкое описание. Это было то же, что я чувствовала раньше, очарование, навязчивое притяжение, говорящее с каждой частью меня. Теплое и яркое и красивое. Это было везде и всем, и я хотела достичь еще большего, идти к свету, который сиял неописуемыми цветами. Это ощущалось, как нечто настолько замечательное, что я могла бы раствориться в нем, если бы только смогла добраться до него. У меня было ощущение необходимости войти, просто толкнуть дверь и сделать шаг и…

Чьи-то грубые руки схватили меня за плечи и начали меня трясти.

— Проснись!

Как и прежде, исчезла сенсорная перегрузка. Я была оставлена в покое в тихом и пустом мире. Не было больше сладкой песни. Роман стоял передо мной с обеспокоенным лицом, его руки продолжали меня трясти. Я осмотрелась. Мы были на кухне. Я понятия не имела как мы здесь оказались.

— Как… что произошло? — пробормотала я.

Лицо, насмехающееся надо мной ранее, сейчас было переполнено беспокойством, это заставило меня немного занервничать. Почему кто-то, кто хотел меня убить, беспокоиться обо мне?

— Ты скажи мне, — попросил он, отпуская меня.

Я потерла глаза, пытаясь вспомнить, что случилось.