Итак, я проснулась с затуманенным взором, и сильной головной болью, которая видимо была вызвана похмельем и бессонницей в равной степени. Суккубы могли быстро исцеляться, как и все бессмертные, и это означало, что я, должно быть, сильно напилась, чтобы иметь столь длительные последствия. Я знала, что головная боль скоро пройдет, но я, чтобы ускорить процесс, приняла ибупрофен.

В квартире было тихо, когда я направилась в кухню, и несмотря на все мои усилия навести порядок вчера вечером, вокруг все еще был разгром и беспорядок, что случается после вечеринок. Годива, свернувшаяся на краю кушетки, подняла голову когда я вошла, но Обри продолжала спать безмятежным сном на своем месте в кресле. Я поставила готовиться кофе и затем отправилась в патио, любоваться солнечным днем и горизонтом Сиэтла по другую сторону серого моря, простирающегося вдали передо мной.

Знакомое ощущение внезапно охватило меня, как сера и красные горячие иглы. Я вздохнула.

— Что-то рановато для тебя, не находишь? — спросила я не оборачиваясь, итак зная, что у меня за спиной стоит Джером, архидемон большого Сиэтла и мой адский босс.

— Уже полдень, Джорджи, — ответил он сухо. — Весь мир уже проснулся.

— Сегодня суббота. Законы времени и пространства сегодня другие. Полдень — это рано.

Я наконец развернулась, в значительной степени потому, что услышала как приготовился кофе. Джером стоял прислонившись к стене моей кухни, как обычно, безукоризненно одетый в черный дизайнерский костюм. Также, как и всегда, демон выглядел как точная копия Джона Кьюсака где-то в 1990-е годы. Он мог выглядеть как кто угодно в этом мире, но по-причинам известным только ему, он предпочитал принимать форму мистера Кьюсака. Я настолько к этому привыкла, что всякий раз, когда по телевизору показывали «Скажи что-нибудь» или «Убийство в Гросс-Пойнте» мне приходиться делать паузу и задаваться вопросом: «Что Джером делает в этом фильме?»