Ускользая от дискуссии Романа и Хью, я направилась в другой конец комнаты, чтобы пообщаться со своими гостями. Некоторые мои коллеги из книжного магазина, где мы с Дагом работали, сгрудились вокруг чаши с пуншем, я остановилась поболтать с ними. И немедленно была засыпана комплиментами.

— Твои волосы удивительны!

— Ты их покрасила?

— Совершенно не похоже на парик!

Я заверяла их, что это очень хороший парик и раздавала ответные похвалы. Однако, один человек получил от меня лишь унылое покачивание головой.

— В тебе творческого потенциала больше, чем в нас, вместе взятых, и это все, что ты мог сделать? — спросила я.

Самый продаваемый автор Сет Мортенсен повернулся, чтобы посмотреть на меня с одной из своих фирменных, слегка рассеянных улыбок. Эта улыбка всегда была способна заставить мое сердце биться быстрее, даже когда я испытывала головокружение из-за водки. Сет какое-то время встречался со мной, погружая меня в глубины любви, возможность существования которой я и представить себе не могла. Частью сущности суккуба было вечное обольщение мужчин и овладение энергией их душ — о настоящих отношениях, казалось, не могло быть и речи. Но в итоге, они были. Мы с Сетом расставались дважды — и несмотря на то, что я, как правило, мирилась с тем, что он шел дальше, я знала, что буду любить его вечно. Для меня вечность была серьезным делом (понятием).

— Я не могу потратиться на костюм, — сказал он. Его янтарные карие глаза нежно оценивали меня. Я больше не знала, любит ли он меня также; я только знала наверняка, что он все еще заботился обо мне как друг. Я пыталась изобразить тот же самый образ. — Должен сэкономить для следующей книги.

— Неубедительное оправдание, — сказала я. Его рубашка изображала Фредди Крюгера, что, возможно, было бы приемлемо, но я подозреваю что она выглядела так задолго до Хэллоуина.