- Это шелк? - спросила Дэни.

- Как видите.

- Я вижу только металлическую трубку.

Фан чуть отступил, склонил голову набок и оглядел Дэни с головы до ног.

- А я не вижу денег, - возразил он.

Дэни держала кулаки в карманах пальто. При дневном свете, в окружении людей, Фан ей не понравился, но эта неприязнь к нему усилилась в сгущающихся сумерках, когда вокруг не было ни души.

- Деньги при мне, - коротко отозвалась она.

- Где?

- Рядом.

Фан посвистел в дырку между гнилыми зубами.

- Нет денег - нет шелка, - заявил он с прямотой, перенятой у иностранцев.

- Но я еще не видела шелка.

Прищуренные черные глаза Фана заметались, испытующе вглядываясь в тени и пытаясь отыскать в них посторонних свидетелей.

Налетел порыв ветра, усилившегося с приближением ночи.

Стараясь не дрожать, Дэни ждала, точно в запасе у нее была вся ночь и костер, чтобы согреться.

Фан нехотя развязал ремешок, снял со спины трубку и открыл ее. Перевернув трубку, он слегка встряхнул ее и, не дождавшись появления ткани, затряс сильнее.

- Постойте! - в ужасе воскликнула Дэни. - Осторожнее!

- Не шумите! - предостерег Фан приглушенно и торопливо.

- Если там ткань, о которой вы говорите, - тихо отозвалась Дэни, - то грубое обращение может погубить ее.

Фан хмыкнул и заглянул в трубку.

Дэни догадалась, что сам Фан никогда не видел ее содержимого.

"Ну и слава Богу, - мысленно произнесла она. - Может быть, тот, кто укладывал шелк в трубку, знал, как обращаться с древними тканями, в отличие от этого болвана".

- Можно, я сама? - спросила Дэни. Она протянула руку жестом скорее приказа, нежели просьбы.

Поколебавшись, Фан отдал ей трубку.