Снизу вновь донеслись шаги. Они затихли там, где, по мнению Шона, стояла Дэни. Послышались голоса.

Ее голос и мужской.

Фан? Шон прислушался.

Прислушиваться и строить догадки – единственное, что ему оставалось. Он лежал слишком далеко от края крыши, чтобы видеть и слышать происходящее. Стоит ему сдвинуться с места, крыса пискнет и убежит.

Дэни этого не заметит в отличие от Фана – если к ней и вправду подошел он.

Крыса и Шон уставились друг на друга в синеющих сумерках. Животное затаилось так близко, что Шон видел, как блоха медленно ползет по голому носу хвостатой твари, нацелившись на уголок глаза.

Крыса не обращала внимания на кусачее насекомое. Раздираемая страхом, желанием сбежать и голодом, она ждала.

Поджав губы, Шон выпустил ровную струю воздуха в сторону грызуна.

Крыса отпрянула, развернулась и молча засеменила к своему логову у конька низкой крыши.

Шон вновь принялся по дюйму подползать к краю крыши, ощупывая каждую черепицу перед собой, прежде чем коснуться ее. Он направил свою энергию внутрь, прогнал все посторонние мысли и не боялся ничего – разве что случайно выдать свое присутствие.

Еще девять дюймов, затем шесть.

Безмолвный, как сама ночь, Шон спускался по крыше, пока ее край не оказался на расстоянии дюйма от кончиков растопыренных пальцев.

Теперь он явственно различал голоса.

– Я слышала, как вы подкрадывались сюда минуту назад, – укоризненно произнесла Дэни.

– Да, мисс Уоррен.

– Я же говорила, что приду одна.

– Так и есть. Но мне было необходимо убедиться.

Шон снова передвинулся вперед. Одним глазом он видел макушку Дэни – темные густые волосы. Должно быть, она только что вернулась из археологической экспедиции: волосы выглядели так, словно недавно были подстрижены тупыми ножницами или подрезаны охотничьим ножом.