Он подождал, пока она доберется до носа, потом оттолкнул лодку от берега и перевалился на кормовую банку, хотя несколько сот футов до того места, где стоял его грузовик, проще было пройти пешком.

– Знаешь, о чем я сейчас подумала, – задушевно проговорила Челис и, не стряхнув, положила весло на колени. Лодка тихо скользила вдоль заросшего берега к причальному колышку. – Как раз в это время на прошлой неделе мы с боссом обедали в ресторане «Четыре времени года» и распинались, уговаривая владельца универмага из Талсы расширить инвестиции, включив в них оригинальное искусство. Если бы мне тогда кто-нибудь сказал, что я сегодня буду ползать под колючей проволокой в поисках гнезда канюка, я бы вызвала бригаду санитаров.

Бенджамин с уморительно-самодовольным видом рассматривал свои ногти.

– Это только доказывает, моя дорогая, что, даже если ты лишен привилегий, надежду их когда-нибудь заиметь никто у тебя не отнимет.

Она взмахнула веслом, оросив Бенджамина последними каплями воды, и стала энергично грести, чтобы поточнее вписаться в причал.

– Тебе когда-нибудь говорили, что в твоем чердаке заклепок не всегда хватает?

– Не раз, только не в таких изысканных выражениях.

Он придержал лодку и, когда она проворно спрыгнула на берег, в ногу с ней направился к дому. Челис вышла оттуда с двумя стаканами холодной воды и предложила один ему.

– Не ледяная, конечно, но холодная.

– Отлично! – заверил он ее и, запрокинув голову, осушил высокую пластмассовую посудину. Челис завороженно смотрела, как под его загорелой кожей движется кадык. Он уже опустил голову и протянул ей стакан, а она все не могла оторваться. Только заметив в его глазах озорной огонек, она смущенно отвела взгляд. – Ты обедала? – спросил он.

Она кивнула.

– Сырой арахис, яблоки и яйцо с солью. Он криво усмехнулся.

– То-то в тебе всего сорок килограммов! Может, поужинаешь?