В Гибралтаре мы встали на якорь. Утро было восхитительным. Как это замечательно — проехаться со Стирлингом в экипаже, разглядывая всякие достопримечательности — Иногда, — сказала я, — мне хочется, чтобы путешествие совсем не кончалось. Стирлинг сделал гримасу.

— Или, представьте, мы опоздали на судно, — предложила я. — Сами построили корабль и отправились на нем в кругосветное плавание.

— Что за сумасшедшие идеи приходят вам в голову! — насмешливо отвечал Стирлинг.

Как непохож он был на моего отца! Уж тот сразу выдумал бы какую-нибудь невероятную историю о наших приключениях.

— Это делает жизнь веселой и волнующей.

— Какое заблуждение. Просто пустая трата времени — делать вид, что веришь в невозможное.

— Очень уж вы деловой и…

— Скучный? Я замолчала.

— Ну, валяйте. Скажите правду…

— Мне нравится верить, что чудеса сбываются.

— Даже зная, что этого не может быть?

— А кто сказал, что не может?

— Действительно, это же так просто — вдвоем построить корабль и отправиться в кругосветное плаванье без штурмана, капитана или лоцмана. Вам придется повзрослеть. Нора, когда вы окажетесь в Австралии.

— Возможно, мне не следовало бы туда отправляться.

— Пока слишком рано делать какие-то выводы.

— Вы, конечно, думаете, что я еще ребенок…

— Вот именно, если вы будете так же по-детски фантазировать, как…

— ..Как мой отец? Вы и его находили ребячливым?

— Скажем так, не слишком практичным. И его конец подтвердил это, не так ли?

Я была слишком расстроена, чтобы спокойно обсуждать своего отца. Такой прекрасный день, а Стирлинг его испортил. Он не шел на уступки, не хотел хоть как-то смягчить разговор. Я знала: все, что он сказал, правда, но не могла стерпеть, чтобы моего отца осуждали…

Становилось теплее. Однажды вечером, когда мы сидели на палубе и вглядывались в глубины тропических вод, я спросила Стирлинга: