Профессор смотрел на Джейн с благоговейным восторгом. Какой там склероз! Это белокурое сокровище стоит любой ЭВМ!

— Вы правы… как всегда! И как всегда, знаете гораздо больше меня. Я не знал про дом.

— Конни Шелтон не из тех, кто любит откровенничать. Ее родители погибли, когда ей было тринадцать. Ее растила бабушка, она умерла два года назад. Конни брала у вас академический отпуск, помните?

— Да, и я еще удивился, что только на две недели. Подумал, она просто переутомилась…

— Не расстраивайтесь, док. Чужая душа потемки. Я знаю про нее так много, потому что у меня работа такая — знать все. Теперь дальше. Какой совет я могу дать…

— Джейн, не воспринимайте всерьез. Это просто вопль отчаяния малодушного профессора…

— И, тем не менее, совет я дать могу. Даже не совет. Настоятельную рекомендацию. Мы с вами должны помочь девочке, так?

— Т-так…

— Не мямлите, док! Вы же профи! Конечно, должны.

— Джейн, я с собственными-то дочерьми…

— Отлично справляетесь. У Конни Шелтон нет папы с мамой, поэтому мы тем более должны ей помочь.

— Ей двадцать два, и если она пошлет нас вместе с нашей помощью куда подальше, то формально будет права…

— Док, откуда эти пораженческие взгляды? Еще раз говорю, вы профи! Кому, как не мне, знать, насколько вы крутейший профи! Я рисую вам ситуацию, а вы обставляете ее так, чтобы Конни Шелтон в жизни не догадалась, что мы ей помогаем. Ясно?

— Нет.

— Сейчас все объясню.

Через полчаса Джейн Смит выплыла из кабинета босса, напевая и улыбаясь собственным мыслям. Профессор Малколм (если бы кто-нибудь заглянул сейчас в кабинет — заподозрил бы неладное) сидел за столом с блаженной улыбкой на устах, глядя в пространство и благоговейно шепча: