— Перестань, что я, маленькая?

— Ты не маленькая. Ты большая. А ведешь себя, как маленькая. Когда купишь линзы?

— Рокси, ты становишься тираном.

— Я спрашиваю, когда этот велосипед покинет твой нос? Держу пари, даже твой профессор не знает, какого цвета у тебя глаза.

— Зачем ему это знать?

— Правильно, ему уже незачем. Но в мире есть и другие люди. Из них примерно треть — молодые мужчины. Или, скажем так, мужчины того возраста, когда их еще интересует цвет глаз женщины.

Констанция устало улыбнулась.

— Рокси, ты сегодня чересчур импульсивна. Не злись. Ты ведь прекрасно знаешь, что я не умею наряжаться и не питаю к этому ни малейшей склонности.

— Линзы удобны.

— От них болят глаза.

— Ага, а таскать на переносице килограмм стекла легко и приятно!

— У меня нормальные очки.

— Страшные.

— Ты злая.

— Добрая.

— Я пошла.

— Не забудь болотные сапоги и брезентовый плащ.

— Ты очень злая. Но я тебя люблю. Пока.

— СТОП!!!

Конни замерла, не успев сунуть вторую руку в рукав своей старой джинсовой куртки. Купленная в секонд-хэнде, куртка была потертой, видавшей виды и очень большой, а значит, могла отлично прикрыть то самое место между ногами и спиной, которое так неприлично обтягивали самые пристойные из брюк Рокси…

Роксана Жилье железной рукой стащила с оробевшей подруги куртку и зашвырнула ее в угол комнаты. Потом погрозила Конни пальцем.

— Не вздумай! У тебя будет тепловой удар! Вперед.

— Но я…

— Вперед, кому говорят! Спину прямо, плечи расправь, походка от бедра. И не забудь, грудь — это не прыщи, ее не надо прятать.

С пылающими щеками Констанция Шелтон вылетела из домика и помчалась к университету. Ей казалось, что все так и смотрят на ее… хм… в общем, на нее. И что она вся голая. И нелепая. Длинная, худая, сутулая. В дурацкой футболке с незабудками.