– Ты же знаешь, я не могу оставить лавку днем. Джованни начнет спрашивать.

– А ты солги, – усмехнулся Каприно. – Тебе это доводилось делать и раньше.

– Я очень редко обманываю его, – ответила Санчия. Иногда, для спасения, она была вынуждена лгать. Но Санчия убедилась, что ложь, приправленная правдой, выглядит намного убедительнее. – К этому способу нельзя прибегать до бесконечности. Только в особых случаях.

– Это и есть тот самый особый случай. Вспомни, как три года назад ты сама пришла ко мне и умоляла взять тебя на Обучение. Только от доброты сердца я согласился и сделал тебя лучшей воровкой во всей Флоренции. А что я прошу взамен? Ничего.

– Две трети от каждого украденного кошелька ты считаешь ничем?

– Я бы мог потребовать все, а прошу всего лишь несколько дукатов.

«Ты не просишь, ты просто забираешь их», – подумала Санчия устало. У нее не было другого выбора. Приходилось уступать его требованиям. Во Флоренции не было ни одной проститутки, ни одного вора и убийцы, которые бы не платили дань Каприно.

– Я никогда не пыталась ничего утаить, Каприно.

– Я знаю. Такой честный ребенок! Это согревает мое сердце. – Он приблизился к ней еще на один шаг. – А как поживают три твоих маленьких друга? Я слышал, что Бартоломео достиг большого мастерства, помогая тебе в лавке Джованни. Сколько ему сейчас лет?

– Десять, – ответила она с беспокойством.

– А Элизабет? Я видел ее несколько дней назад. Какая милая девушка: золотые волосы и белая нежная кожа. Ей, должно быть, уже исполнилось пятнадцать?

– Четырнадцать, – возразила Санчия.