Голос купца слышался где-то в отдалении. Куда они свернули? Кажется, ей удалось оторваться от преследователей, когда она нырнула в эту узкую расщелину между домами! Дыхание было прерывистым и болезненно затрудненным. Она попыталась задержать выдох, но не смогла. Боже! Что, если они услышат ее?

Она на ощупь двинулась к ювелирной лавке. Пальцы ее коснулись гладких камней стены.

Холод мокрой, липкой от грязи стены проникал сквозь одежду. Тело словно налилось свинцом, а кровь застыла в жилах.

Внезапно она с необычайной остротой ощутила ладонями шершавую поверхность стены, и это принесло ей некоторое облегчение. А что бы она делала без рук? Как бы она жила? Как бы им всем жилось?

– Сюда, слепая дура!

Санчия замерла от страха. Но этот голос был ей слишком хорошо знаком, и в сердце вспыхнула надежда. Узкая дверь аптекарской лавки приоткрылась, и на пороге появилась (даже в темноте она узнала) изящная, щеголеватая фигура Каприно.

Она стремительно преодолела несколько шагов, разделявших их, и протиснулась внутрь. Пока она обводила быстрым взглядом помещение, ученик аптекаря внимательно разглядывал ее.

– Это надежный человек, – успокоил ее Каприно. – Он работает на меня.

«Яд, – подумала Санчия с легкой дрожью, – или, возможно, тот самый белый порошок, который он дает своим проституткам».

Каприно прикрыл дверь и требовательно протянул руку:

– Кошелек!

Нащупав под шалью мягкий кожаный мешочек, она кинула его в раскрытую ладонь и прижалась спиной к двери. Ее колени дрожали, так сильно, что она едва держалась на ногах.

– Ты сегодня очень неповоротлива! – грубо бросил Каприно. – Мне надо было позволить этому жирному дураку схватить тебя. Смотри, в следующий раз я так и сделаю!

Санчия с трудом перевела дыхание, стараясь, чтобы голос ее звучал ровно.

– Другого раза не будет. Я никогда не пойду больше на это.