– Анечка, – сразу же подлетела к ней наряженная, как манекен, Наташа. – Я слышала, у тебя дома целая кипа журналов мод? Ты меня не пригласишь полистать?

– Журналы? – удивленно вздернула брови Аня. – Зачем они мне? Я читаю только философские трактаты, тебя кто-то разыграл…

Вот уж несложно было догадаться, почему это Наталья вдруг захотела попасть к Ане домой. Наверное, умирает от желания узнать, не переселился ли красавец Папахин на новое место жительства?! Ну и зачем ее переубеждать?

С большим нетерпением Аня поглядывала на двери – интересно, как поведет себя сегодня Родион? Сделает вид, что не помнит о разговоре, или, напротив, – как-нибудь выделит Аню своим вниманием? И кстати, он вообще помнит о том разговоре?

Папахин помнил. Иначе чем можно было объяснить тот факт, что он сегодня молча подошел к столу Ани и положил на ее бумаги скромную гвоздичку.

– А мне неделю назад розу подарил, – неизвестно кому сообщила противная Наташка, едва за дверью скрылась папахинская спина. – Я вообще-то ему говорила, что гвоздики не люблю, их только на кладбище носят…

Аня так скрипнула зубами, что догадливый Миша Гречихин быстренько предупредил:

– Наташка, если сейчас не закроешь рот, тебе очень скоро будут носить только гвоздики. И бумажные венки.

Наташка, кажется, что-то ответила, но Аня уже не слышала. Ей позвонила Ира Дронова:

– Алле… – глухим голосом пробасила она. – Ань, ты?

– Еще бы, ты ж на сотовый звонишь, – фыркнула Лиманова.

– Слышь чего… Ты не помнишь, куда подевалась Сонька Каблукова, а? – тревожно спросила Дронова. – Представляешь, просыпаюсь вчера утром, у меня по всем углам наши мужики храпящие, а Соньки нигде нет. Я, конечно, стала беспокоиться, как дошла, позвонила домой, а там нет никого.

– А муж что говорит? – трепыхнулось сердце и у Ани.

– Откуда у нее муж, она ж не замужем! С мамой живет. А тетя Катя говорит, она так и не появлялась… Ой, Ань, я так волнуюсь. Попробую еще наших обзвонить. Ну ладно, пока…