– Ага! Извиняться будешь? – глядя на телефон, догадалась она. – Ну что ж, попробуй… А я не буду тебя долго мучить, буду пушистой…

Вальяжно она поднесла трубку к уху и по кошачьи промяукала:

– М-дау? Говорите, вас слушают…

– Ты дома? Тогда я сейчас забегу, я уже практически у дверей!

Аня со злостью швырнула трубку на диван – вовсе даже не Папахин это был, а Ирка Дронова, которая сейчас прибежит и опять начнет клянчить деньги, а иначе зачем, она ведь даром никогда не объявляется…

Ирка забежала через минуту и прямо с порога затрещала:

– Ань, я тебе деньги принесла, как ты и просила, пять тысяч…

– Это не я просила, это ты у меня занимала, – поправила Аня, но одноклассница только махнула рукой.

– Ерунда! Ты просила, я просила, какая разница? – Дронова быстро протопала в комнату, устало брыкнулась в кресло и принялась рыться в сумочке. – Вот, бери деньги, и мы с тобой в расчете, – протянула деньги и между прочим, будто речь шла о парочке луковиц, спросила: – Ань, а у тебя случайно пятьсот тысяч не найдется?

Аня сначала поперхнулась от такой просьбы, а потом, крякнув, спросила:

– А у тебя тоже, совершенно случайно, совесть нигде не завалялась? Ты там у себя в сумочке поищи… Я тебе что, Сбербанк России? Или, может быть, опекуном к тебе приставлена? Сначала пять, потом пятьсот тысяч…

– Да я не себе, чего ты разошлась-то? – обиженно надулась Ирка. – Могла бы, между прочим, сначала спросить, зачем мне такая сумма, а потом уже остроумничать! У нас тут несчастье случилось… Изобарова избили до смерти – синяков наставили, сотрясение мозга устроили. Короче, надо помочь.

– Добить, что ли? – ехидно фыркнула Аня. – Или мозги подлечить? Так это безнадежно, никакие миллионы не помогут.

Она примерно представляла, кто поставил синяки, но что он из этого раздует такую историю болезни да еще и направит Ирку за деньгами, Лиманова не предполагала.