Максим попал в узкий коридор, в котором места хватало только ему одному. Скинул кроссовки, бегло окинул взглядом комнату – чистенькую, небогатую, с сервизом «Мадонна» в серванте и ковром с бордовыми розами на полу – непременными символами Германии восьмидесятых. В квартире Протасовых стояли точно такие же сервиз и ковер.

– Там кабинет. – Девчонка кивнула на дверь, ведущую в соседнюю комнату. – Чай будешь? Мама просила занять гостя.

– Нет, спасибо, – неожиданно смутился Максим, хотя был вовсе не из робкого десятка. Он позабыл о том, что у немки есть дочка. Точно, бегала по школе какая-то щекастая пигалица. Имени, конечно, он не помнил и решил, что, наверное, стоит познакомиться. А то как-то невежливо получается.

– Кстати, меня зовут Максим. А тебя? – улыбнувшись, спросил он.

– Кстати, Евгения, – чинно, не в тон ему, произнесла девчонка.

– Прямо так? – рассмеялся Максим.

– Да, именно так, – важно подтвердила малявка.

– А просто Женька не сойдет? – Максим критически посмотрел на хозяйку.

– Нет, не сойдет, – тоном, не терпящим возражения, заявила она и защелкала переключателем программ телевизора, потеряв к гостю всякий интерес. – Одну фигню крутят, – сказала она не то Максиму, не то в окружающий воздух.

Зазвонил телефон. Евгения сняла трубку и принялась болтать с какой-то Машкой, почесывая босой левой ногой правую ногу под коленкой. Ножки у нее очень даже ничего, отметил про себя Максим, длинные, тонкие. Вырастет, оформится, станет аппетитной девочкой.

– Да, я скоро выйду, – сообщала она в трубку. – Как только мама придет. Нет, прямо сейчас не могу. К маме ученик приехал, а она задержалась. Кто симпатичный? Ученик? Какой ученик? Ах, этот… – Она обернулась, смерила Максима оценивающим, с прищуром, взглядом, отчего Максим почувствовал себя неловко и раздраженно заерзал на диване, поморщила веснушчатый носик и ответила: – Обыкновенный, – и тут же принялась обсуждать какую-то противную математичку с дурацкой контрольной.