Эллочка, которая легко могла состроить из себя решительную, уверенную в себе женщину на работе, с мужчинами как-то сразу терялась. Начинала говорить им правду и моментально становилась неинтересной.

Может, все дело в том, что отец Эллочки был всегда толст, ленив и мягок, как баба. Или в том, что однажды в детстве в подъезде к ней привалился пьяный сосед дядя Петя. Живи Эллочка на Западе, хороший психоаналитик несомненно докопался бы до истины, но здесь, в России, тайна Эллочкиной робости перед существами противоположного пола грозила навсегда остаться тайной.

Так или иначе, имеющей такую подругу Эллочке мужики иногда перепадали. Эллочка им всегда несказанно радовалась. Каждый мужик виделся Эллочке как некий дар свыше, как нечто желанное, заслуженное ею, заработанное бессонными ночами и мокрыми от слез подушками. А свое, заполученное таким трудом, Эллочка пыталась схватить крепко и никому не отдавать.

«Как это так? – размышляла Эллочка. – Я так ждала его, столько ночей провела одна (так старательно работала, бегала по магазинам, ухаживала за родителями – варианты бывали разные), открыла ему свою душу, излила свои страдания, помогла устроить его ребенка от первого брака в садик без очереди (здесь тоже могли быть варианты), отказала всем остальным (это, конечно, Эллочка загибала...), одним словом, отдалась ему душой и телом и готова жить с ним в печали и радости – разве он не должен отдать мне все, что у него есть, быть со мной, когда он мне нужен, не звонить своей первой жене и не пить каждое воскресенье пиво с друзьями?»

Мужики сбегали. Сбегали бесславно, с комплексом неполноценности по причине непонимания Достоевского и со стойким убеждением, что все бабы только и мечтают о том, чтобы захомутать мужика, лишить его всех прелестей жизни, обженить на себе, довести до полной прострации и импотенции. А Эллочка убеждалась, что «все мужики – сволочи».