Вечером, почти перед уходом, к Эллочке в кабинет неожиданно ввалился Данилка в обнимку со старым сканером.
– Вот, – сказал он, посмотрел Эллочке в глаза и покраснел, – я подумал, вам нужно...
Эллочка даже запрыгала от радости: нужен ли ей сканер – конечно, да! Теперь можно сканировать фотографии самой, обрабатывать их в «Фотошопе», а не унижаться, не клянчить каждый раз в типографии, не просить. Энергия лавы бурлила в Эллочке – она кинулась на шею Данилке и расцеловала его:
– Данилка, я вам так благодарна! – В конце концов, Данилка был только маленький смущенный мальчик, к тому же – Маринкин.
Глава седьмая,
которая повествует о том, что мечты сбываются
Козловцева уволили.
Неизвестно, что рассказала Драгунова генеральному. А может, у него и у самого был зуб на редактора. Или Эллочкина связь с миром окрепла за последние месяцы. Так или иначе, отправившись вразвалочку, даже не надев пиджак, к Лифшицу, Козловцев вернулся в кабинет редакции вспотевшим, молча собрал свои вещи и вышел вон, не посмотрев на Эллочку. Эллочка особого счастья не испытала.
Эллочка растерялась и даже расстроилась. Едва за Козловцевым закрылась дверь, как Эллочке тут же начало казаться, что не такой уж и плохой человек он и, может, не надо было с ним так круто поступать. Иными словами, к Эллочке подкралось чувство вины. Но Эллочка, девушка к рефлексии не склонная, тут же взяла себя в руки и придушила этими самыми руками чувство вины в самом зародыше. Еще не хватало – портить себе жизнь из-за кого-то недостойного! Нет ничего более гадкого и мешающего жить, чем чувство вины.
Но будущее Эллочки оставалось неопределенным. Ей отчего-то вдруг захотелось всплакнуть, и, сама не зная как, она очутилась в кабинете Драгуновой.
– Как – ушел? – удивилась Ирина Александровна. – Сегодня среда, завтра надо верстать, в пятницу – печатать. Ему же было предложено доработать неделю, выпустить текущий номер.