То есть непосредственный начальник оказался женщиной. Эллочка немного расстроилась, добираясь транспортом до завода, но решила не отступать. Троллейбус, завезя ее на жуткую окраину, остановился прямо перед зданием заводоуправления, как и объяснили по телефону. Эллочка легко, с видом человека, вступающего в новую жизнь, спрыгнула с последней ступеньки, два раза глубоко вздохнула и широким шагом направилась по аллее, ведущей к центральному входу.

На входе ей долго выписывали пропуск, кому-то звонили, проверяли документы, но смотрели на нее на всякий случай уважительно, как на будущее возможное начальство. Эллочке было приятно. В новом кожаном пиджаке, новеньких сапожках, вообще во всем модном и новеньком она чувствовала себя каким-то новым и важным человеком.

Главное, она чувствовала себя защищенной этой дорогой и модной одеждой, как будто та все сразу говорила о своей хозяйке: «Моя хозяйка – богатая, независимая женщина, она по определению не может быть одинокой – за такой женщиной обязательно кто-то стоит». И Эллочка чувствовала себя уверенно. Понятно, что вся эта уверенность должна идти изнутри человека, но народ нынче пошел нечуткий, и обмануть его можно было легко. Куда ни глянь, маленькие, слабые и пугливые люди выходили из дорогих машин, неся на плечах дорогую одежду, и все покупались, считали их большими, сильными и уверенными и даже завидовали им.

Маленькой, слабой и пугливой Эллочка, однако, не была. Она вовсе себя не знала: кто она, что она и что она сама от себя могла ожидать. Точнее, до того она уже сама о себе напридумывала (после все тех же красивых романов и романтических красавиц), что только окончательно запуталась. Но, сидя перед своей возможной будущей начальницей, к которой ее наконец допустили, Эллочка чувствовала себя цельной и сильной личностью.