- Да, могу, - ответил я. Нечто подобное уже было у меня с Хью, и я доподлинно знаю, что ничто не может поколебать его железную уверенность.

- Должна признать, что сначала мне это не очень понравилось. Но потом я увидела, что он знает то, о чем говорит, и что он ужасно искренен. Ни малейшей неловкости, а только желание дать мне возможность понять вещи такими, какими видит их он. И так во всем. Никто в этом мире не знает, на что ему решиться - что заказать на обед, как выполнить свою работу, за кого голосовать. А Хью всегда знает. Это не те знания, которые нужны для лечения нервов, всевозможных комплексов и тому подобных вещей. Поэтому я беру себе Хью, а других оставляю психиатрам.

Именно так все и было. Рай с идеально ухоженными лужайками, где не было этих ужасных нервов, комплексов, даже намека на присутствие змеяискусителя поблизости. Все это продолжалось до того самого дня, когда на сцене появился Рэймонд.

Элизабет, Хью и я сидели на террасе в тот день, разомлев под августовскими лучами до того состояния, когда даже не хотелось притворяться, что поддерживаешь разговор. Я лежал с льняной шляпой на лице, слушал летние звуки и был абсолютно счастлив.

Легкий ветерок доносился из находящейся рядом осиновой рощи, с реки доносились звуки падающей с весел воды, время от времени раздавалось меланхоличное звучание колокольчика стада овец, пасущихся здесь же на лугу. Стадо - это тоже причуда Хью. Он клялся, что для луга нет ничего лучше пасущихся на нем овец, и поэтому каждое утро пять-шесть упитанных и сонных овец с этой целью выводились на траву, что придавало пейзажу пасторальный оттенок.

Первое ощущение, что происходит что-то неладное, пришло со стороны стада: послышался бешеный звон колокольчика, а потом раздалось такое блеяние, что можно было предположить нападение по меньшей мере стаи волков. Я услышал, как Хью громко и сердито чертыхнулся, а когда открыл глаза, то увидел нечто гораздо более несообразное, чем просто волки.