— А ты маленькая и прелестная, как куколка на макушке рождественской елки. Когда мужчины смотрят на тебя сверху вниз, они тут же попадаются на крючок. Им не нужны женщины одного с ними роста. Их взгляды скользят мимо меня, потому что я высокая. Они не замечают меня.

— Некоторым нравятся амазонки, — участливо замечала Лулу. — А нам вообще наплевать, какой у тебя рост.

Плам с Лулу потребовались годы, чтобы убедить Дженни отказаться от оборочек и бантиков, как у кукол, и начать одеваться сообразно своей фигуре и возрасту. Теперь она носила сшитые на заказ брючные костюмы с пиджаками в стиле Греты Гарбо, а длинные медово-золотистые волосы запихивала под большие театрального вида фетровые шляпы от Герберта Джонсона. Но мужчины все равно по-прежнему сторонились ее.

Пока Дженни сражалась со своими волосами перед туалетным зеркалом, Плам продолжала:

— Мы едем к Сюзанне на чашку кофе. Хочешь отправиться с нами?

— Нет, спасибо. Лео ведет меня на танцы в «Неллз».

— Это, пожалуй, будет веселее, чем весь вечер рассматривать новогодний подарок Виктора Сюзанне.

— Я думала, что тот огромный кусок алмаза…

— Нет, то был подарок на Рождество. Новогодний подарок — это картина.

— Одна из твоих?

— Ты шутишь. Современные вещи не вписываются в интерьер ее загородного дома на Солнечном берегу. Виктору приходится держать мои картины в своем офисе… Нет, на Новый год Сюзанна получила старинный голландский пейзаж с цветами.

"Линкольн-Континенталь» уносил их за город. Плавным движением Виктор опустил в руки Бриза небольшой пакет и небрежно поинтересовался:

— Как обстоят дела на рынке картин? Бриз аккуратно засунул пакет во внутренний карман пиджака.

— Ужасно в Скандинавии, еще хуже в Англии, неплохо в Германии, сносно в остальных странах Европы и великолепно в Гонконге… в общем-то, все еще сказываются последствия кризиса восьмидесятых.