Широко открыв дверь, я некоторое время стоял не шевелясь. Дышал я ровно и неглубоко. В таких ситуациях минута кажется человеку жизнью». Я прислушался: услышал, как бьются волны о боре корабля, металлические звуки якорной цепи, когда «Нантсвилл», гонимый ветром, пытался пойти против течения, глухие вздохи усиливающегося ночного ветра, а иногда и крик ночной птицы. Но это все было не то. Они постепенно превратились в звуки, которые свидетельствовали о покое и безопасности. А других — тайных, говорящих об опасности, — я не различал. Ни дыхания, ни тихих шагов по металлической палубе, ни шелеста одежды — ничего. Если кто-нибудь меня поджидает, то он обладает сверхчеловеческим терпением и выдержкой. Этой ночью меня интересовали не сверхчеловеки, а обыкновенные люди — с ножами, пистолетами или стамесками в руках. Я тихо переступил порог.

Мне еще никогда не доводилось плыть в ночи по Ориноко в самодельном каноэ — и чтобы на меня с ближайшего дерева бросалась анаконда, обвивала кольцами и начинала душить. Но самое интересное, что не нужны ни Ориноко, ни каноэ, ни анаконда, чтобы понять, какое чувство охватывает человека в подобных обстоятельствах. Я это испытал. Звериная хватка двух рук, вцепившихся сзади в мою шею была настолько страшна, что я не испытывал такого не только наяву, но и во сне. На секунду меня парализовало от страха, а в голове промелькнуло рано или поздно дойдет черед и до тебя — такова аксиома нашей профессии. И вот время настало.

Я изо всех сил ударил назад правой ногой, но противник был готов ко всему. Он встретил мой удар. Судя по всему, позади меня находился кентавр с копытами — причем такими большими, какие мне еще ни разу в жизни не встречались. Боль была такая, что показалось, будто нога не просто сломалась, а буквально расщепилась. В ту же секунду, почувствовав его левую ногу позади моей, я нанес второй удар.