С Джэйд все оказалось иначе. Конечно, она привлекала его физически, но затронула в нем и более глубокие струны. В ней была мягкая женственность, уязвимость, хотя она умело скрывала это от любого, посягающего на ее независимость. Это-то и делало ее такой интригующе соблазнительной и желанной в глазах Кайла.

Целых полгода она занимала его воображение, постоянно отвергая приглашения поужинать или просто провести вместе время. Вот почему он и не собирался отказываться от того, что могло бы стать ключом к ее тайне.

Кайл взглянул на часы. Уже одиннадцать. Захлопнув гроссбух, он подхватил со стола свои ключи и направился в бар. Там все еще гуляла кучка припозднившихся завсегдатаев.

— Как насчет того, чтобы закрыться, Брюс? — обратился он к своему помощнику, у которого тоже были ключи от заведения.

— Хорошо, босс, — улыбнулся тот. — Желаю приятно провести вечер.

— Так я и сделаю, — улыбнулся в ответ Кайл и направился к выходу.

Джэйд расстроенно вздохнула и захлопнула сапфирово-голубую тетрадь, отказавшись от попытки записать очередную из своих фантазий.

Сегодня у нее ничего не получалось. Ее не оставляли мысли о купании в залитом лунным светом пруду… или бассейне. Но на сей раз не с воображаемым возлюбленным, а с неким реальным человеком, чья дерзкая улыбка и горящие ярким голубым пламенем глаза не были игрой воображения. Кайл был слишком реален в своем истинно мужском великолепии, и его чувственное обаяние заставляло сжиматься ее сердце при каждой встрече с ним.

Кляня в душе Кайла Стефенса и свою безумную слабость к нему, Джэйд положила тетрадь на тумбочку и соскользнула с кровати. Она пересекла затемненную спальню и вышла на балкон, с которого был виден двор с растущими в нем пальмами и кустарником, отделявшим ее крыло от полудюжины других. И от крыла Кайла.