Он криво усмехнулся, но в его глазах она увидела горечь, причину которой не понимала. И одиночество, кольнувшее ее в сердце.

— Я прошел долгий и трудный путь, прежде чем достиг всего, что ты видишь. Но, разумеется, юристом стать еще труднее.

Джэйд улыбнулась, вообразив Кайла в строгом костюме и галстуке. Для этого он был слишком бунтарем.

— Тебя трудно представить чопорным юристом.

— Жаль, что мой отец этого не понимает. — Кайл поставил на салфетку перед ней бокал и выключил миксер. — Родители не одобряют мой род занятий. Налив приготовленную смесь в бокал, он воткнул туда соломинку и насадил на край бокала ломтик персика. — Да им и вообще редко нравилось то, что я делаю. Должен признать, им со мной было нелегко. Отец говорил, что я был источником постоянных неприятностей в семье уже с трех лет, когда умудрился заползти в «мерседес», поставить на нейтралку и в результате врезаться в дом нашего соседа.

Джэйд рассмеялась, и хотя он рассмеялся вместе с ней, она почувствовала, что где-то в глубине души Кайл не слишком походил на беспечного и весело идущего по жизни человека, каким хотел казаться. Его прошлое таило в себе немало горьких и печальных минут, начиная с довольно сурового детства и юности, слишком рано закончившейся произведенным вне брака ребенком.

Джэйд поймала себя на том, что испытывает сострадание к Кайлу, и это внутренне сблизило ее с ним. Она стряхнула с себя грустные мысли и принялась за коктейль. Напиток оказался поистине изумительным. Теперь обычный дайкири казался ей просто бурдой.

— Ну как? — спросил Кайл.

— Восхитительно. Вкус персиковых сливок. Сознаюсь, что ничего лучшего никогда не пробовала.

— Есть кое-что и получше, — с явным намеком произнес он. — Но это впереди.

— Теперь буду пить только этот напиток, — сказала Джэйд.

Кайл усмехнулся, но не стад настаивать. Взяв мокрую тряпку, он вытер стойку.