Леди Байнбридж осторожно спрятала в перчатку тонкий, сложенный в несколько раз листок бумаги и вернула веер Лили.

– Теперь я оставлю вас вдвоем, юные леди. Мои наилучшие пожелания вашему отцу, Лили.

Едва леди Байнбридж отошла, Софи напустила на себя таинственный вид.

– Угадай, кого я здесь сегодня видела?

– Кого? – спросила Лили, стараясь получше спрятаться за широкими резными листьями пальмы в надежде, что здесь ее никто не заметит. Ей совсем не хотелось сейчас танцевать или пускаться в пустые светские разговоры. Через полчаса она сможет незаметно уйти, а пока, по крайней мере, составит компанию Софи.

– Он высокий, у него порочно-загадочный вид, говорят, очень опасный человек, особенно для женщин, настоящий ловелас. Моя лучшая подруга считает его самым красивым и обворожительным мужчиной в Англии. – Софи прикрыла веером подбородок, дурашливо закатила глаза. – Как ты думаешь, кто бы это мог быть? – Она лукаво взглянула на Лили, но, увидев ее лицо, испуганно воскликнула: – Что с тобой? Ты белая как мел!

– Ничего, – солгала Лили. – Просто неважно себя чувствую. – Софи продолжала пытливо глядеть на нее. – Ну хорошо, скажу, если ты так хочешь. Я случайно услышала, как Маргарет Грэнджер сказала, что помолвлена с герцогом Ремингтоном.

Сказав это, она снова почувствовала опустошающую боль в сердце – как и в тот момент, когда услышала слова Маргарет. Лили всегда лелеяла тайную надежду, что Ремингтон однажды заметит ее и, может быть, даже попросит кого-нибудь, чтобы его ей представили. Ну что ж, возможно, это и к лучшему, уговаривала она себя. И потом, ей нельзя забывать о своих обязанностях, – занимаясь столь опасным делом, нельзя думать о мужчинах. Тем более о таких, как герцог Ремингтон. В ее жизни, полной тайн и притворства, ему не было места.