— Ой, Тим, ну ты даешь! Гарри думает, что ты стоишь шестьдесят центов на доллар. А я говорил — не больше, чем десять и вижу, что был прав. Больше десяти центов на доллар за тебя не дать.

— В чем дело, — спросил Тим, ничего не понимая. — Что я сделал? Я знаю, что на целый доллар я не потяну, честно, Мик!

— Если в твоем сэндвиче была не сосиска, Тим, так что же там было? — со смехом спросил Мик.

— Ну, не знаю. — Тим сдвинул от напряжения свои золотистые брови. — Не знаю. Вкус какой-то другой.

— Ну так рассмотри хорошенько остатний кусочек!

Красивые руки Тима начали неловко возиться с кусочком сэндвича.

— Понюхай! — приказал Мик, оглядываясь и вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Тим поднес кусочек к носу, ноздри его вздрагивали, затем опять положил хлеб и сидел в полном недоумении.

— Я не знаю, что это, — сказал он трогательно.

— Это экскремент, дурная ты голова! — ответил Мик с отвращением. — Ну ты и дурак! До сих пор не знаешь что это, хоть и понюхал?

— Экскремент? — повторил Тим, уставившись на Мика. — Что значит «экскремент», Мик?

Все повалились от нового приступа смеха, а Тим сидел и держал в пальцах остатки сэндвича, терпеливо ожидая, когда кончат смеяться и ответят ему.

— Экскремент, Тим мой мальчик, это большой жирный кусок говна! — провыл Мик.

Тим задрожал, глотнул, в ужасе отбросил хлеб и сжавшись сидел, ломая руки. Все быстро отодвинулись в сторону, думая, что его вырвет, но его не вырвало. Он просто сидел и смотрел на них, пораженный горем.

Это случилось опять. Он опять насмешил всех, сделав что-то глупое, но он не знал, что это и почему это смешно. Его отец говорил ему, что он должен быть всегда начеку. Он не был начеку, он просто с удовольствием ел сосиску, которая была вовсе не сосиской. Они говорят «кусок говна», но откуда ему знать, какого вкуса говно, если он никогда не ел его раньше? И что тут смешного? Он не понимал. Он так хотел понять, смеяться со всеми и понимать.