– Иногда, – осторожно ответила она.

Как-никак мужчина был незнакомым, а малышка хорошо помнила, что мать строго-настрого запрещала ей разговаривать с незнакомыми людьми.

– А что ты любишь рисовать? – поинтересовался он, споласкивая кисть и не поднимая на девочку глаз.

У мужчины было приятное, словно вырезанное из дерева лицо и подбородок с ямочкой. От него исходило ощущение спокойной силы – может быть, из-за широких плеч. И хотя он сидел на стульчике, было видно, что у него длинные ноги и он очень высокий.

– Я люблю рисовать свою собаку. А зачем вы нарисовали лодки, ведь их тут нет?

На лице мужчины вспыхнула улыбка. Теперь он повернулся к ней, и глаза их встретились.

– Я их выдумал. Может, тоже хочешь порисовать? – Догадавшись, что девочка не собирается уходить, он протянул ей еще один мольберт, поменьше, и карандаш.

Помявшись в нерешительности, девочка встала, подошла к нему и взяла мольберт.

– Можно, я нарисую собаку? – Ее личико приняло трогательно-серьезное выражение.

Малышка была явно польщена, а предложенные ей карандаш и бумагу скорее всего расценила как огромную честь.

– Конечно. Можешь рисовать все, что тебе хочется. Ни ей, ни ему и в голову не пришло представиться. Усевшись рядышком на песке, оба погрузились в рисование.

– А как зовут твоего пса? – полюбопытствовал художник, когда гонявшийся за чайками Лабрадор пробежал мимо них, в очередной раз осыпав обоих песком.

– Мусс, – коротко бросила девочка, не отрывая глаз от рисунка.

– Да? Почти как мышонка. Но мне нравится, – сказал мужчина. Подправив что-то в своей акварели, он придирчиво оглядел рисунок и недовольно скривился.

– Мусс – это такой французский десерт, – поправила девочка. – Его делают из шоколада.