– Дура ты, вот и весь тебе мой сказ! – равнодушно обронила она. – Сама себе каторгу устроила, а теперь жалуешься!

   – Тебе хорошо говорить. У тебя муж. Он тебя содержит.

   – Содержит! И всегда содержать будет. А тебе кто мешает? Выходи замуж и лезь на шею к супругу!

   – Так ведь нет никого.

   – А ты и не ищешь! Уцепилась за своего торгаша. А он женат! У него двое детей! Он на тебе никогда не женится. И спонсор из него фиговый!

   – Ну, все-таки золотой браслет мне на день рождения подарил.

   – Браслет! – фыркнула Наташа. – Это за то, что ты с ним по первому его звонку всегда готова? Да еще бесплатно? Да еще с ним одним и вот уже… Сколько вы вместе?

   – Девять лет.

   – Вот я и говорю! Маловато одного браслета будет. За девять-то лет! И… сколько абортов ты от него уже сделала? Три? Пять?

   – Не важно.

   – Еще как важно! Ты погубила свое здоровье и молодость. А он тебе взамен золотой браслетик. Тьфу! Дура ты и есть!

   Алена спорить не стала. Она и так понимала, что Наташка права. И во всех своих бедах мы всегда виноваты в первую очередь сами. Но… Но легче от этой мысли не становилось. И даже почему-то захотелось поплакать. После общения с Наташкой всегда так. И зачем она вообще поперлась с ней в это дурацкое кафе? Наташке что, ей скучно, вот и вытащила ее. Дескать, кофе попить да пирожных поесть. Хотя какие пирожные?! Есть она тут ничего не будет. С тех пор как они с мамой стали работать в кафе у этого их Александра Федоровича и познакомились со всей кухней, Алена в рот ничего не брала в общественных местах. Не могла. Представляла, из чего это все готовится. И не могла. Ее просто тошнило.

   А Наташка лопала. Лопала и говорила. Хвасталась, раздуваясь от собственной ловкости и сообразительности. Так что под конец Алене даже стало казаться, что Наташка сейчас просто лопнет. Так они и сидели. Одна гнула пальцы, а вторая униженно слушала, проклиная саму себя в душе и недоумевая, зачем она вообще все это терпит?