Над катком быстро сгущались сумерки, и кое-кто уже потянулся к краю озера и делал первые неловкие шаги по заснеженной земле. Тем, кто поменьше, пора было возвращаться домой. Девушки звали своих сестер, наклоняясь, чтобы помочь детям развязать коньки и переобуться. Та, у которой отобрали шапку и которая смеялась и заигрывала, отбирая ее, сейчас склонилась над своей сестренкой. До боли знакомая сцена.

Когда-то и Куин вот так же помогала не хотевшей уходить с катка Лизе. Как это было давно!

Но есть ситуации, которые повторяются во все времена.

Пора было и ей ехать домой. Куин повернулась и прямиком пошла к машине, грея руки чашкой с горячим напитком.

Она села в машину, включила печку, и по ее телу пробежала дрожь. Был холодный день, и температура быстро падала по мере того, как садилось солнце. Она развернулась на Озерной дороге и на минуту остановилась; ее взгляд был прикован к маленькому зеленому домику в стороне от дороги. Все тот же маленький зеленый домик, на который она старалась не обращать внимания с того момента, как решила остановиться у озера.

Старого гаража, когда-то стоявшего в конце грунтовой дороги, больше не было, так же как и семьи, жившей здесь когда-то: парень, девочка, их бабушка и иногда их отец, в те редкие дни, когда вспоминал о своих детях. Куин была в этом доме лишь однажды, когда умерла бабушка. Шестнадцатилетняя, по уши влюбленная в парня, Куин пришла с цветами и пирогом, так же как делала ее мать, когда умирал кто-то из соседей. Она стояла на ступеньках и стучала в дверь, чувствуя себя взрослой. Парень приоткрыл дверь, и она смогла увидеть, что в доме было мало мебели, а его отец сидел на единственном старом стуле в тусклой гостиной Парень был ошарашен тем, что она пришла, и не пригласил ее войти в дом Позднее, на похоронах старой женщины, Куин стояла между отцом и матерью и видела, как лицо парня исказилось гримасой боли, когда легкий гроб опускался в могильную яму, и ей хотелось подойти к нему, обнять, утешить.