Ничего не изменилось за семь лет.

И всё было другим.

Саймон Тремейн, герцог Фоксмур, стоял на гранитном балконе, возвышавшемся над парком его сестры Регины, и осторожно обводил взглядом её гостей. Возможно, просто он был другим. До своего срока в качестве генерал-губернатора Индии, он бы точно знал, как управляться с этим сборищем самых ярких и самых лучших представителей английского общества.

Сейчас он чувствовал себя чужим в собственной стране.

Визг у левого уха напомнил ему, что он здесь не единственный чужестранец. Саймон потянулся, чтобы почесать брюшко любимой обезьянке.

— Да, Раджи, здешние приёмы разительно отличаются от тех, что проводились в губернаторской резиденции в Калькутте, неправда ли?

Ни тебе простых народных оркестров, играющих больше с воодушевлением, чем с мастерством; ни богато приправленных карри и перцем супов; ни увешанных кокосами тропических пальм. Одни лишь опытные арфисты, французские соусы, тисовые изгороди с натыканными между ними клумбами из примул.

И толпа новых лиц в придачу к известным, тьма новых членов парламента, призванных оценить празднование дня рождения побочного сына короля.

— Регина могла бы и предупредить, что надумала пригласить всех до единого членов парламента в королевстве на день рождения мужа, — сказал он Раджи. — Удивительно, как Дрейкер ей позволил. В былые времена подобную компанию он и на порог бы не пустил.