И знаешь, что ответил мне этот молокосос? Так вот, он состроил на лице оскорбленную добродетельную мину и изрек: «Знаешь что.., у меня нет никаких объективных причин быть трезвым». Здорово, да?

— Ты пьян?

— Да ты что.., уважающий себя человек с бутылки коньяка пьяным не будет, — напыщенно заявил он.

— Знаешь, Володя, а ты совсем не изменился, — тихо произнесла Аня.

— Прости, Анечка. Что ты мне хотела сказать? — Он помолчал, слыша в трубке только ее глубокое дыхание, а потом медленно добавил:

— Тебе нужна моя помощь? Ну.., говори же.

— Ты всегда понимал меня с полуслова, — сумрачно произнесла она. — Надеюсь, ты не обиделся на меня, что я вспомнила о тебе в самый трудный момент в моей жизни... К тому же дело идет о жизни и смерти твоего друга.

— Моего друга? — переспросил Влад. — Неужели ты веришь, что у меня еще остались друзья? О ком ты говоришь?

— Об Афанасии... — медленно выговорила Аня, — Афанасии Фокине. Сейчас он начальник секьюрити моего мужа. Сегодня ночью убиты трое его подчиненных, а он сам пропал без вести.

Свиридов почувствовал, как гулкий озноб отдался тупой дрожью во всем теле, а блаженная пелена сладко-туманного хмеля начала расползаться и таять перед глазами.

— Как же это? — пробормотал он.

— А Сергей, мой муж.., его только что отвезли в больницу. Кто-то стрелял в наше окно и разбил зеркало... Его осколки поранили Сергея...

И меня тоже, но меня не так серьезно, как его.

Только поцарапало.

— Ты хочешь, чтобы я приехал?

— Да.., зачем иначе звонить далеко за полночь?

— В самом деле, — горько усмехнулся он, — зачем?