Про Майкла Комптона, нового вице-президента телекомпании, отвечавшего за тематику программ, говорили, что он сделает фарш из любого, кто осмелится перечить ему. Барри пыталась сообразить, что именно он мог услышать из их разговора с Кевином. Нет, она не отказалась бы ни от одного своего слова, самолюбиво подумала она, просто неплохо было бы знать масштабы бедствия, которое она навлекла на свою голову.

Приходилось признать, что в студии он появился в самый выгодный для него момент.

– Стоило мне овладеть ситуацией, как вражеский генерал тут как тут с подкреплением, – пробормотала она.

Ей следовало ждать чего-нибудь в этом роде. С того момента, как будильник сдернул ее с постели, весь день пошел, кувырком. Если оценивать его по десятибалльной системе, он окажется за минусовой чертой. Началось с того, что она смыла в умывальник одну из своих новых мягких контактных линз, и пришлось выбирать: то ли выйти из дому, близоруко мигая глазами, то ли водрузить на нос гигантские с розоватыми стеклами очки, в которых она очень смахивала на сову. Затем пробило искру в фене, и он приказал долго жить, в результате ее каштановым волосам, обработанным серебристым муссом, пришлось сохнуть естественным путем, отчего они свернулись в банальные кудряшки и не получилось гладкой волны, на которую она рассчитывала. По дороге в студию лило как из ведра, и стеклоочистители на лобовом стекле автомашины не замедлили выйти из строя. Истинная мука – черепахой тащиться по лос-анджелесской скоростной автостраде, и она, конечно же, опоздала в студию на целый час. В довершение всего, вылезая из своей ярко-красной, как пожарная машина, «сентры», Барри зацепила новые колготки. Не успела она и чертыхнуться, как от лодыжки до самого бедра пролегла дорожка…