– А супруга Гургенидзе? Она работает?

– В школе. Учителем литературы в старших классах.

– Где работает дочь?

– В представительстве американской фармацевтической компании. – Нодар заметил настороженность, мелькнувшую на лице Дронго, которую тот не счел нужным скрывать, и поторопился добавить: – Никакого отношения к переговорам генерала в Америке она не имеет. И вообще, Этери поступила на работу в компанию еще два года назад, задолго до поездки Гургенидзе в США.

– Он поехал туда впервые?

– Нет, бывал там несколько раз. У нас не так много генералов полиции, которые могут говорить на английском.

– Вы сказали, что она развелась. Где работает ее муж?

– Он дипломат, работал в нашем Министерстве иностранных дел.

– Что значит работал, сейчас не работает?

– Работает. Но, насколько я знаю, должен улететь в Англию, куда назначен советником посольства.

– Несмотря на развод?

– При чем тут развод? – удивился Нодар, потом, вспомнив, усмехнулся: – Слава богу, сейчас не советские времена, от дипломатов не требуют моральной устойчивости в семейных отношениях. Это его личное дело, с кем он живет, с кем разводится. У нас несколько изменилась ситуация.

– Разве? – спросил Дронго. – А мне казалось, что у вас стали еще более строгие требования к вашим дипломатам. Когда один из ваших дипломатов, аккредитованных в США, совершил непреднамеренную автомобильную аварию, ваш президент демонстративно лишил его дипломатической неприкосновенности и разрешил передать в руки американского правосудия.

Нодар промолчал. Мимо прошла стюардесса, собирая пустые бокалы. Он жестом попросил ее принести ему еще вина. Затем медленно проговорил: