– Чейз, – отрезала она, – я знаю, что мне нужно: поскорее прийти в норму. И пожалуйста, оставим эту тему.

Ох, до чего же ей хотелось, чтобы пылкая Мэгги растаяла, как клубы дыма.

Машина резко затормозила у входа в их собственное крыло здания. Чейз повернулся к ней и с тревогой посмотрел на бледное лицо жены.

– Ты нуждаешься в отдыхе.

Прежде чем она успела возразить, он помог ей выйти из машины, поднял на руки и аккуратно отнес в их спальню на втором этаже, где бережно положил на кровать.

– Доктор предупреждал меня, чтобы я был готов к резким сменам твоего настроения, дорогая. Можешь сколько угодно сетовать, но делать будешь то, что я скажу, – грубовато распорядился он и, наклонившись, мягко коснулся губами ее лба. – Тебе что-нибудь нужно?

Ребенка обратно… Но эти слова замерли в ней еще тогда, когда она, пережив несчастье, откинулась на подушку, вялая и безжизненная. Легкий вздох слетел с ее губ.

– Нет, спасибо. Попозже я спущусь к тебе.

– Вот и умница. – Муж выпрямился, сочувственно улыбаясь ей. – У нас обязательно будут дети, Глория, ведь еще вся жизнь впереди.

Она слабо улыбнулась в ответ и с облегчением вздохнула после его ухода.

Софи, храни ее, господь, разбудила ее, преисполненная сочувствия, с чашкой чая в руках, и сообщила, что обед почти готов. Глория мягко улыбнулась маленькой седовласой женщине, которая с незапамятных времен служила приходящей работницей в Ферест Мэнор.

– Похоже, что в этом доме мне ничего не светит, правда, Софи? Здесь умерла моя мать, потом отец, а теперь мой ребенок. Может быть, если бы я осталась в Лондоне и не возвратилась сюда, то не потеряла бы своего малыша.

– Не говорите глупостей, – отрезала Софи. – Потеря ребенка не имеет никакого отношения к месту жительства. Вы просто хватаетесь за соломинку, дитя мое. А теперь вставайте, одевайтесь и спускайтесь вниз – приглядывать за своим муженьком. Вы же не хотите, чтобы эта черноглазая ведьма прибрала его к рукам.