Был чудесный июльский день. Глория стояла под портиком своего дома. У входа остановилась дорогая черная машина, и из нее появился высокий элегантный мужчина.

– Мистер Нейл? – вежливо осведомилась она, когда мужчина легко взбежал по старинным каменным ступенькам и остановился в считанных дюймах от нее.

– Да, а вы, должно быть, Глория Глас?

Ваш адвокат сказал, что вы очень молоды, но не упомянул, что, к тому же, очень красивы.

Девушка чуть покраснела, смущенная искренним комплиментом и тем неотразимым впечатлением, которое он произвел на нее. Выглядел он лет на тридцать, на нем были гладкая белая рубашка с темным галстуком и безукоризненный деловой костюм-тройка из дорогой ткани. Модный пиджак туго обтягивал широкие плечи и выпуклую грудь. Черные и густые волосы нового знакомого обрамляли суровое жесткое лицо. Широкий лоб, глубоко посаженные темные глаза, высокие скулы и прямой как лезвие нос над широким, твердо очерченным ртом. Кожа имела цвет полированного красного дерева.

– Боюсь, что у меня очень мало времени, – сухо, по-деловому сказал он. – Так, может быть, приступим к делу?

– Да, да, конечно, – спохватилась Глория, отводя взгляд от его лица и провожая покупателя в холл, обшитый панелями. – Вы такой смуглый. Вы англичанин? – Господи! Как это у нее вырвалось? Глории стало неудобно: для нее было совершенно не характерно задавать вопросы, касающиеся внешнего вида, и она зарделась от смущения. – Пожалуйста.

К ее удивлению, он рассмеялся и, неожиданно поймав за руку, сказал:

– Чейз Нейл, к вашим услугам Рожден под звуки колоколов лондонской церкви Святой Марии. Кокни – настоящий коренной лондонец, правда, загорелый. Сдается, что мой отец был не англичанином.

Последнее слово он произнес шутливо и улыбнулся.

Он явно смеялся над ней, но она была сама виновата – каков вопрос, таков ответ. Глория тряхнула головой в тщетной попытке избавиться от смущения, и ее длинные рыжие волосы взметнулись огненным облаком, прежде чем снова лечь на хрупкие плечи.