Мэдди не составило труда разгадать его замысел. Через пару дней он хладнокровно затянет у нее на шее петлю денежного долга. Затянет намертво. Вдобавок сегодня вечером он пригласил ее в театр, и Мэдди всерьез опасалась, что своими ухаживаниями он вознамерился расставить еще один хитроумный и гораздо более опасный капкан прежде всего для ее сердца.

Всю ночь она не спала, а утром за завтраком кусок ей в горло не лез. Тетя Эдит, со своей неизменной жизнерадостностью, не преминула озаботиться видом племянницы. Мэдди твердила себе, что вторично не влюбится в Брока, этого подлеца, однако не могла отрицать, что, как только он оказывался рядом, ее охватывало волнение. В памяти всплывали его поцелуи, страстные ласки. «Этому надо положить конец», – думала Мэдди.

Мэдди осторожно слезла с пони, привязала его и вошла в театрального вида здание. Ладони, затянутые в перчатки, взмокли от волнения, когда она подошла к дверям приемной солиситора и осторожно постучала.

Открыл ей молодой человек в очках.

– Что вам угодно?

– Я леди Вулкотт. Мне необходимо поговорить с мистером Генри касательно имущества моего покойного мужа.

На пухлом румяном лице клерка появилось выражение недовольства. Мэдди в отчаянии схватила его за руку.

– Пожалуйста, – едва слышно проговорила она. – Для меня это очень важно.

– Что там у вас происходит? – донесся из-за двери кабинета низкий голос.

Клерк откашлялся.

– К вам леди Вулкотт, сэр.

Мэдди широко распахнула дверь в кабинет и бросила беглый взгляд на дородного мистера Генри. Ему было лет пятьдесят, если судить по волосам и бакенбардам с проседью. Откровенное любопытство на его лице подсказало Мэдди, что человек этот редко общался с женщинами.

– Прошу вас, проходите, миледи.

Поднявшись из-за стола, он подошел к ней, проводил ее в небольшую комнату и закрыл дверь. Крепкий на вид простой деревянный стол, книжная этажерка и пара кресел занимали чуть ли не весь небольшой кабинет.