— Если тебе не нравится звук моих воплей, — завизжала Летти, — можешь забирать свои билеты на свой первоклассный круиз, свои первоклассные ботинки, а также мое красивое, первоклассное свадебное платье, садиться в свою первоклассную машину и убираться из моей жизни. По мне, так чем быстрее, тем лучше!

Ксавьера охватило чувство неподдельного беспокойства. Он гадал, не заболела ли Летти. Он слышал странные вещи о влиянии ПМС. Также он пытался воскресить в памяти все, что слышал о предсвадебном неврозе.

— Ты хорошо себя чувствуешь, милая?

— Вовсе нет! — в бешенстве закричала Летти. В руках она сжимала маленький черный кружевной лифчик. — Я вне себя от ярости и чувствую себя оскорбленной! И я испытываю превеликое отвращение к тебе, Ксавьер Августин! Думала, что ты любовь всей моей жизни, а на самом деле ты высокомерный, циничный, самовлюбленный болван! Ты не любишь меня. И никогда не любил.

— Летти, — сказал Ксавьер, попутно размышляя, носила ли она этот маленький лоскуток черного кружева постоянно, и если да, то как это смотрелось на ней, — я тебя не понимаю.

— Да какого черта ты о себе возомнил, чтобы наводить обо мне справки? Какое у тебя было право копаться в моем прошлом и выяснять, достаточно ли я хороша для того, чтобы стать твоей женой? Как ты мог, Ксавьер Августин? Как ты мог сотворить со мной такое отвратительное, лишенное всякого доверия дело. Я думала, ты любил меня!

Ксавьер неподвижно застыл, наконец, начав осознавать, что произошло. Должно быть, она обнаружила письмо из Хоукбридж Инвестигейшн. Его взгляд переместился к портфелю. Он был распахнут настежь и открывал взгляду несметное количество различных конвертов, документов и бумаг. Но Ксавьер не увидел изобличающего его конверта.