Уж она точно не была первоклассной с ее-то жалованьем доцента колледжа.

Летти наблюдала, как ее жених быстро шагает по направлению к старомодному крыльцу, что украшало переднюю часть изящного дома в викторианском стиле. Казалось, Ксавьера совсем не заботил дождь, лившийся на его густые черные волосы. При нем были дорогой кожаный портфель и роскошный сшитый на заказ пиджак, перекинутый через руку. Он одевался в европейскую одежду — рубашка пошита во Франции, туфли — итальянские, а галстук, незакрепленный булавкой и свободно болтающийся вокруг шеи, происходил из Англии. Хронометр из стали и золота на мускулистом запястье определенно был сделан в Швейцарии.

Этот мужчина выглядел как ходячая реклама элегантного цивилизованного образа жизни, но никакие дорогие атрибуты в мире не могли скрыть земной возбуждающе необузданной, излучаемой им мужской ауры. По крайней мере, от Летти. С первого мгновения она полетела к нему, как мотылек на пламя.

Ксавьер был стройным высоким широкоплечим представителем мужского племени и двигался с грацией охотящегося кота. Ему было тридцать восемь, по сведениям Летти, и в нем не было ни капли мягкости. Она сомневалась, было бы иначе, будь у него другой возраст и статус. Суровость шла изнутри и была его чертой характера сама по себе. В резком желтом освещении на крыльце она могла видеть жесткие грани и углы его умного энергичного лица. Глаза его мерцали в полумраке.

При приближении Ксавьера Летти ощутила, как по ней пронеслась примитивная дрожь — весьма женское чувство предвкушения. Она быстро поднялась, оставив последнюю груду экзаменационных работ, которые рассортировывала на столе. Потом затянула пояс своего чопорного под горло халата, пока спешила к двери. Ее мягкие шлепанцы не издавали ни звука на голом деревянном полу холла.