Зубы сверкнули в знакомой мимолетной улыбке. Он был так уверен, что его ждут с распростертыми объятиями.

— Не возражаешь?

— Ох, нет, нисколько.

Летти от счастья покраснела, не заботясь о том, что все ее чувства видны невооруженным глазом. Она торопливо протянула руку и взяла у него портфель.

— Давай это сюда.

Под неожиданной тяжестью кожаного чемоданчика она пошатнулась, отступив на шаг назад, и поняла, что понадобятся обе руки, чтобы его поднять.

Мужчина нахмурился.

— Уверена, что справишься?

— Разумеется. Мой собственный портфель весит почти столько же. Входи, Ксавьер, не обращай внимания на позднее время. Я имею в виду, мы же ведь помолвлены, не так ли? Несет холодом. А ты промок насквозь.

— Благодарю. Так любезно с твоей стороны.

Он провел пятерней по своим темным волосам, стряхивая капли воды на ковер. Затем, широко зевая, прикрыл рот рукой.

— Пристрой это где-нибудь. Я выйду и принесу чемодан через несколько минут. Черт, я, в самом деле, весь разбит. Думал, Уэйверли никогда не подпишет эти бумаги. Весь день ушел на то, чтобы его уговорить.

— Но дело выгорело?

— Насущных проблем нет, — он снова зевнул и потер сзади шею. — Не считая сбоя часовых поясов.

— Почему бы тебе не войти в гостиную и не присесть. Сделаю тебе хорошую чашку чая.

— Лучше бы глоток бренди.

— Бренди. О, да. Разумеется. Бренди.

Летти соображала быстро.

— Думаю, у меня есть немного. Сейчас принесу. Можешь повесить свой пиджак в шкаф в прихожей.

— Хорошо. Спасибо.

Охваченная желанием угодить ему, чтобы он был более склонен остаться, она проволокла чемодан через половину холла, опустила на пол с глухим стуком и устремилась на кухню.

Пожалуйста, пусть в буфете окажутся остатки бренди. — Молча молилась она. И, пожалуйста, пусть оно будет приличной марки.