На следующий день Джакомо сообщил внучке, что пригласил на ланч молодежь, чтобы она получила возможность обзавестись друзьями.

Корделия стояла в своей спальне, размышляя, что надеть, когда в дверь легонько постучали, и на пороге возникла очень хорошенькая брюнетка с огромными карими глазами.

— Меня зовут Эугения Фортинари, — дружески улыбнувшись, представилась она. — Вчера ты ходила за покупками с моей матерью.

Девушки разговорились и вскоре стали близкими подругами. Корделия полагалась на советы утонченной Эугении в том, как одеваться и как себя вести, а та ни разу не намекнула, что широкие юбки и блузки в полоску не слишком идут к полной фигуре.

Воспоминания о том, как она была наивна и доверчива тогда, до сих пор вгоняли Корделию в краску. Она и не подозревала, что Джакомо Кастильоне собирается сделать ее своей наследницей, и принимала милые улыбки окружающих за чистую монету. Разве могло прийти в голову семнадцатилетней девушке, что старик планировал выдать ее замуж за Гвидо Доминциани задолго до того, как они познакомились... Разумеется, она не подозревала и того, что такая возможность могла стать для кого-то источником злобы и ревности.

Охранник впустил Корделию в здание офиса империи Доминциани около восьми часов вечера.

Она прошла через гулкий пустой вестибюль и вызвала лифт. Опустевшее после рабочего дня огромное здание напоминало дом с привидениями.

Шагая по безлюдным коридорам, Корделия слышала, как бьется ее сердце. Постучав в уже знакомую дверь кабинета, она нажала нетвердой рукой на ручку и вошла внутрь.

Там горела только настольная лампа. Из высоких окон открывался потрясающий вид — мерцающая огнями Пятая авеню на фоне ночного неба.

Откуда-то из сумрака вынырнул Гвидо Доминциани. В потрясающем серебристо-сером костюме он выглядел угрожающе элегантным.

— Ты пунктуальна, — заметил он вместо приветствия.